Разнообразие танца - Теория - Каталог статей - MJStudio

Разнообразие танца

Танец по праву можно назвать древнейшим и самым интуитивным из сценических искусств. С незапамятных времён танец был и остается для человека не только забавой и искусством, но и на совершенно ином уровне может служить выражением общности и единения. Именно так часто происходит в среде молодёжи, для которой определённый танец символизирует прочное звено, связующее участников воедино.

Ирландская джига

Если в Африке и Азии танец был важнейшим элементом религиозных обрядов, то европейская традиция развивалась по совершенно иному пути, создавая свой, особый язык телодвижений и жестов.
Почти все традиционные европейские танцы исполняются с прямым корпусом, а замысловатый рисунок танцевальных шагов акцентируется лёгкими поворотами головы и движениями рук. Между тем в танцах большинства других культур ногами отводиться куда более скромная роль. Они лишь создают ритмический фон, на котором голова, тело и руки танцора выражают все оттенки настроений и эмоций.
Все традиционные танцы – как сохранившиеся до наших дней, так и возрожденные из забытья – имеют народные корни. Это ирландская джига, польская мазурка, испанское фламенко, шотландский рил и английский моррис.
Непременным атрибутом придворных увеселений был танец мориско, возникший из романтических воспоминаний о временах господства мавров. Его черты по сей день сохранились в типично английском моррисе. В странах Средиземноморья найдётся немало танцев со схожим рисунком, которые, по-видимому, ведут свой род от языческих весенних обрядов пробуждения природы. В былое время без морриса не обходился ни один деревенский праздник, а в наши дни он превратился в маскарадную забаву.

В сутолоке больших городов участь народных танцев незавидно – здесь они либо быстро отживают свой век, либо начисто утрачивают фольклорные корни. К примеру, французский апаш одно время был в моде у заезжих туристов, но вскоре его заметило танго, с невиданной быстротой перекочевавшее из трущоб Буэнос-Айреса в великосветские салоны.

Дальнейшее развитие западной традиции многим обязано пышным дворам европейских владык. Поначалу придворные танцы были не более чем изысканной версией тех же сельских плясок, которым знатные вельможи придавали благородную величавость. Однако уже в XVI ст. в бальных залах появились такие сугубо придворные танцы, как павана и гальярда со сложными фигурами, поскоками и даже, как в вольте, с поддержками, когда кавалер приподнимал даму над полом.

На этом живописном фоне крепла весьма важная для будущих судеб танца тенденция – развитие парного танца, хотя в придворных балетах по–прежнему преобладали затейливые фигурные построения. Эротический элемент парного танца впервые осторожно обозначился в менуэте – фаворите аристократических салонов XVIII в., символизировавшем любовный поединок между партнёрами.
В конце столетия всю Европу подхватил вихрь нового танца, быстро вытеснившего своих жеманных предшественников. Сегодня, даже трудно себе представить, какую бурю превзошёл в обществе вальс, в котором по залу кружили обнявшиеся пары. Моралисты негодовали, однако вальс не только прочно закрепился на паркете, но и привёл за собой резвую польку, мазурку и галоп.
Между тем из корней придворного балета выросли профессиональные группы, дававшие спектакли на театральных подмостках. Так появился классически балет со своими условностями и танцевальным языком, завоевавший все европейские театры от Парижа до Москвы. В конце XIX века позиции классического балета казались незыблемыми, однако в 1909 г. "Русские сезоны” группы Дегиляева ошеломили публику дерзким модернизмом, оказавшим сильнейшее влияние на все виды искусства. Тем не менее, это были все те же балетные спектакли – с обновлённым танцевальным языком, но с традиционной структурой.
Сегодня классический балет привлекает куда больше публики, нежели современный. Между тем к языку хореографии обратились другие популярные сценические жанры. Звёзды английского мюзик-холла, американского водевиля и их аналогов в других странах свободно пользовались элементами классического и бытового танца, сдабривая свои номера изрядной порцией акробатики. К примеру, знаменитый танец кордебалета "в линию” с синхронными взмахами ног и озорной французский канкан ведут свой род от фольклорных танцев-"цепочек”.
К началу XX века мировые подмостки заполнила музыкальная комедия, органично сочетавшая в себе музыку, песню и танец. Афроамериканские танцоры довели до совершенства чечётку (степ), взяв за основу ирландскую джигу и английский танец в деревянных башмаках.
В 1930-е гг. небывалому всплеску популярности кинематографа в немалой степени способствовали мюзиклы, до предела заполненные музыкой и танцами. Новую эпоху в развитии эстрадного танца открыл великий голливудский танцор Фред Астер, создавший на основе степа и богатого набора других танцевальных элементов свой неповторимо элегантный стиль.
Со временем все более важную роль начали играть хореографы, проявившие чудеса творческой фантазии.
Перемены в социальных отношениях не могли повлиять на рисунок и стиль бытовых танцев. Так, в модном в 1920-е гг. чарльстоне партнёры, танцуя раздельно, выделывали друг перед другом энергетические телодвижения, которые многим блюстителям нравственности казались откровенно неприличными.
Танцевальные вечера стали любимым развлечением всех слоев общества. В бальные залы смело шагнули фокстрот и квикстеп, в которых партнёры держали друг друга в объятиях, а наряду с нестареющим вальсом на паркете бушевала латиноамериканская экзотика – танго и румба.
В 1940-50-х гг. всю Америку захлестнула волна новомодных танцев. Молодежь самозабвенно отплясывала джиттербаг, драйв и рок-н-ролл. Прозвище рок-идола 60-х Элвиса Пресли "Элвис Пелвис” (лат. и англ. pelvis – таз) красноречиво говорит о том, что после II мировой войны танцы навсегда распрощались с великосветской скованностью.
С тех пор танец окончательно взломал жёсткие стилевые рамки, превратившись в средство свободного самовыражения, хотя одна мода все так же приходит на смену другой. Пожалуй, самым зрелищным танцем последних лет был Breaking с его акробатическими прыжками, падениями и вращениями не без риска для здоровья и жизни исполнителей.
Breaking впервые заявил о себе в 1970-х гг. в хулиганских кварталах Бронкса, где враждующие группировки вечно соперничали за господство на улицах. Одну из разновидностей Breaking-а взял на вооружение Майкл Джексон. На рубеже 1980-90-х на площади под открытым небом, в просторных амбарах или складах собирались многотысячные рейвы (полулегальные "тусовки”) с плясками под гипнотические музыкальные ритмы, зачастую под воздействием наркотиков.
Смелый вызов устоявшимся традициям бросил танец модерн, отвергший почти все балетные каноны – от грандиозной плавности движений до сказочных сюжетов.
Марта Грэхэм, завоевав мировое признание, как крупнейший хореограф танца модерн, создавала спектакли по мотивам древних мифов и эпизодов из американской истории, наполняя их глубоким психологизмом, неведомым классическому балету. В её постановках эмоции били через край, и ради вящей выразительности танцовщики не боялись "некрасивых” поз и резких, отрывистых движения, то опускаясь на четвереньки, то распластываясь по полу. Само собой, все это не имело ничего общего с лёгким воздушным стилем классического балета.